Можно ли научить человека писать? Сто лет назад этот вопрос казался почти неприличным. Сегодня семинар, где автор читает свой текст, а мастер и другие участники его разбирают, — самый привычный способ учиться литературе. Этот формат родился в Москве в 1920-х годах, и школа «Пишем на крыше» продолжает именно эту традицию — на десятом этаже дома, где литература живет уже целый век.
Первым о том, что писательскому мастерству можно учить, заговорил Валерий Брюсов — еще в конце XIX века. Тогда его идею отвергли с негодованием: считалось, что стихи диктует вдохновение, а не техника. Брюсов отвечал примером других искусств. Никто не берется писать картины, не зная законов перспективы и не владея красками, и никто не сочиняет симфонию, не зная музыкальных форм. Почему же слово должно быть исключением?
В 1921 году по инициативе Брюсова в Москве открылся Высший литературно-художественный институт — его так и называли «Брюсовским». С 1923 года поэт вел еще и Литературную студию при Всероссийском союзе поэтов. После смерти Брюсова в 1924 году оба начинания распались, но сама идея уцелела.
В 1925 году на базе студии и того, что осталось от института, появились Высшие государственные литературные курсы — ВГЛК. Из прежнего института сюда перешли 28 из 67 преподавателей, а с ними и прозвище: курсы тоже звали «Брюсовскими».
Это был настоящий вуз, а не кружок по интересам: четыре года обучения и подготовительный курс, каждый год — не меньше десяти основных предметов. Слушатели изучали язык и теорию поэзии и прозы, древнерусскую, русскую и мировую литературу, психологию творчества, историю и теорию критики. Курсы готовили не только поэтов и прозаиков, но и редакторов, организаторов литературной жизни, руководителей клубов — тех, кого сегодня назвали бы литературными менеджерами.
Главным же было другое. Вдобавок к лекциям шли семинары по профилю — отдельно для поэтов, отдельно для прозаиков. На них студенты читали свои произведения и вместе их обсуждали. Так сложился формат, по которому пишущих людей учат до сих пор.
Занятия шли по вечерам, с половины седьмого до половины одиннадцатого: большинство слушателей днем работали. Курсы ютились в здании школы на Садовой-Кудринской. Лекции читали профессора старой выучки, например пушкинист Мстислав Цявловский, о котором студенты спорили и которого побаивались. На курсы постоянно приходили писатели: такие встречи-мастер-классы были частью учебы, а Максим Горький стал почетным членом Совета курсов. Среди студентов были Арсений Тарковский, Даниил Андреев, Павел Васильев, Юрий Домбровский.
Обучение на курсах было платным: государство давало дотацию, но в остальном курсы должны были окупать себя сами. При этом для способных студентов предусматривались бюджетные места — от платы освобождали примерно пятую часть слушателей. Специальная комиссия назначала плату в зависимости от того, сколько студент может платить, а лучшим давали стипендии, в том числе одну крупную, «Брюсовскую».
Курсы прожили недолго. Хозрасчет, проверки и требования «пролетаризировать» состав слушателей их разорили, и осенью 1929 года ВГЛК закрылись. Успел состояться всего один выпуск.
Но идея не умерла. В 1933 году открылся Литературный институт имени А. М. Горького — после «Брюсовского института» и курсов это была уже третья попытка наладить писательское образование. Литинститут унаследовал главное — систему творческих семинаров. Она доказала свою силу, и сегодня по тому же принципу учат на литературных форумах и в частных писательских школах, онлайн и офлайн.
Одна из таких школ — «Пишем на крыше». Ее очные занятия проходят в Доме Нирнзее — первом московском «тучерезе», построенном в 1912–1913 годах. Десятый этаж и крыша этого дома уже сто лет связаны с литературой.
В 1920-х годах на крыше был ресторан, куда заходили Булгаков и Есенин. В самом доме размещались редакции газеты «Накануне» и журнала «Россия», где печатался Булгаков. В одной из квартир наверху футуристы устроили свой штаб: здесь читали стихи и спорили, а устав от криков, выходили на крышу. А по соседству с литературой здесь рождалось кино. В съемочном павильоне товарищества «В. Венгеров и В. Гардин» снимали первые немые фильмы, а потом, еще до ВГИКа, здесь открылись самые первые в стране кинокурсы — ими заведовала Ольга Преображенская, одна из первых женщин-кинорежиссеров. Выходит, учиться на этой крыше начали больше века назад, и наша школа — новая глава этой давней истории.
С середины 1930-х и почти сорок лет на десятом этаже находилось издательство «Советский писатель». Сюда поднимались Ахматова и Пастернак, Твардовский и Паустовский, Шолохов и Маршак. В 1975 году этаж заняла редакция журнала «Вопросы литературы» — и живет здесь до сих пор.
Журнал всегда был открыт для молодых и начинающих авторов. В 1980–1990-х годах при нем работал семинар критики, которым руководил Лазарь Лазарев, тогда заместитель главного редактора, а позже главный редактор журнала. Многие участники того давнего семинара затем стали постоянными авторами «Вопросов литературы».
В конце 2018 года литературовед Игорь Дуардович основал при редакции «Вопросов литературы» школу писательского мастерства «Пишем на крыше», а весной 2019-го прошли первые занятия. Партнером проекта с первых дней стал Национальный фонд поддержки правообладателей. Это не только школа, но и писательский клуб при журнале — продолжение той самой традиции работы с молодыми авторами.
Устроены занятия так же, как сто лет назад на «Брюсовских курсах»: в основе каждого семинара — разбор текстов участников. Мастер и группа читают, обсуждают и помогают автору увидеть, что в тексте живое, а что написано по инерции. Занятия проходят раз в неделю, онлайн и в редакции на десятом этаже. Семинары ведут поэты, прозаики, критики и драматурги. В разные годы мастерами и лекторами школы были Дмитрий Воденников, Михаил Елизаров, Максим Кронгауз, Дмитрий Бак, Алексей Варламов. Все они — на странице «Мастера школы».
Даже условия похожи на те, что были у «Брюсовских курсов». Участие в школе платное, но в каждом семинаре есть бюджетные места: их получают по итогам конкурса, в котором решает только текст. По окончании семинара выдается сертификат школы, а лучшие работы участников публикуются в периодике.
Идея Брюсова о том, что писательству можно учиться, как музыке и живописи, прошла через целый век. Мы продолжаем ее на нашей крыше.