Семинар «Поэзия» Константина Комарова
Себя из жанра наспех вычтя,
начальства провалив смотрины,
добычей вихря и быстрины
своеобычно стал Добычин.
И мы читаем безучастно —
в нем нет загадок и секретов.
Один вопрос лишь без ответа:
он снял пенсне перед несчастьем?
Так странно захлебнуться в линзах,
как, впрочем, и надменно щурясь.
Для протокола есть де-юре,
де-факто с набережной вниз: «Ах!..»
Излишни поиски причины:
гонитель рьян и в своем праве.
Не знает участковый бравый:
он снял пенсне перед кончиной?
Он ироничен, как кавычка,
и строг, как точка с запятою;
он явный исповедник Стои,
и даже в смерти лаконичен.
…прищеплено на ветвь иссопа
или на хрящ, никем не смятый?
В кармане с леденчишкой мятным?
Снял или нет пенсне усопший?!..
